Болезнь Шурика
Александр Сельвачев, 2006 09 24, 03°00'
Стенограмма аудиодневника.
Но в этот момент меня отвлекала не перепалка с водителем автобуса. Что-то в организме испортилось, и испортилось серьёзно. Едва мы отъехали от Ечена, мне стало очень плохо. Меня трясло. Температруа лезла вверх и подташнивало. Мы проехали перевал 3 700 и съехали опять на высоту километр, к посту. Пост надо было проходить ни в коем случае не показывая, что ты болен. Здесь могли завернуть по подозрению в курином гриппе, в атипичной пневмонии, в чём-угодно — здесь, в Китае, с этим очень строго. С огромным трудом я вылез и автобуса и, стараясь держаться прямо, дошёл до окошка, в котором проверяли паспорта. Мне стоило больших усилий улыбнуться военному, что-то сказать ему. Я понимал, что у меня красное лицо, я весь горю. Он не обратил внимания.
Я вышел, залез в автобус, попросил ребят достать аптечку. Она была чёрти где, пришлось перетряхнуть весь автобус, залезть на крышу. Но они мне её достали. Нашли градусник. У меня было 39 с небольшим. И впереди в течение нескольких часов мы должны были набрать четыре километра. Мне было страшно. Предстояла очень жесткая нагрузка на организм. Дальше несколько часов я помню смутно. Я лежал в узкой щели между двумя койками — между Юрой и Арсением. Но всё же в щели было лучше, чем на их койках, потому что длина койки — полтора метра, а во мне — метр девяносто два, здесь я хоть мог вытянуть ноги. Перед глазами прыгали какие-то букашки. Было очень хреново. Я старался больше пить. Съел активированного угля. Стало ясно, что я сильно отравился.
Мы набрали те самые 5 километров. Весь следующий день мы ехали через безлюдный Аксай-Чин и только затем въехали в Тибет. Я не мог есть. И главное, я не понимал как среагирует мой организм на такое мероприятие. По-хорошему надо было ещё на посту слезать, поворачивать обратно. На фоне высокой температуры могло развиться всё, что угодно, или на фоне желудочной инфекции. Можно было запросто всхлопотать отёк лёгких.